Aingm

От пользователя Livelib Fermalion

Чтоб все было по-взрослому, начинать рецензию полагается с пространных рассуждений о судьбах современной отечественной фантастики и нелегких путях, избираемых русскоязычными авторами, и т. д., и т. п., а потом плавненько подводить разговор к роли и месту данного произведения во всем этом празднике жизни.
Делать этого не особенно хочется: во-первых, потому, что путь этой самой отечественной фантастики видится, откровенно говоря, в нерадужном свете (ну кого мы, положа руку на сердце, можем назвать перспективными российскими авторами в данном жанре на сегодняшний день? Фэнтезийщиков не берем. Кого? Лукьяненко? А еще?..)


А во-вторых, потому, что даже на таком безрыбье Дмитрий Плесецкий серьезной рыбой не стал: несмотря на амбициозный замах и агрессивную рекламу, напророчить большое будущее «Аингму» непросто.

 

Эту книгу правда хочется похвалить. Но почти не за что.
Зато есть за что поругать (и этого, отметим в скобках, делать совершенно не хочется. Но надо. В воспитательных целях).

Литературный слог. Автор очень старался написать красиво: читаешь и буквально чувствуешь, как он мучительно высекал из гранита каждое слово, обкатывал его, взвешивал, нанизывал на нить предложения и вновь пробегался пальцами по всему этому ряду семиотических бусин.
Проблема в том, что в конечном результате мы видим не красивый слог, а эти самые старания.
Плесецкий работает с упорством и тщанием прилежного ученика; ученика усидчивого и старательного — но, увы, лишенного творческой искры.

Ученик то и дело дает осечки, в своем усердии частенько перебарщивая: во многих моментах, когда семантически предложение уже сказано и его надо завершить (это «надо» читатель улавливает как-то интуитивно, здесь работает слабообъяснимое ощущение внутренней ритмики текста), автор делает совершенно ненужные рывки, стремясь вдавить в границы предложения побольше слов, уплотнить их.
Так человек, не рассчитавший дыхания под длинную фразу, выжимает из себя ее остаток уже на судорожном спазме в легких, мало заботясь об ее интонации.

Ну, старался, видно. Правда.
Почему не получилось?
Вопрос повисает в воздухе: он риторический и ответа не нужно.

Этот язык порождает и определенную специфику в характерах героев: все они личности сплошь возвышенные, тонко чувствующие, мыслящие, ранимые — словом, всяко творческие и уникальные.
А поскольку синонимов для подобной экзальтации в русском языке не так уж, чтобы и много, то автор неизбежно начинает повторяться: у каждого второго персонажа наблюдается то «большое трепещущее сердце», то «ранимая дрожащая душа», то что-нибудь подобное и, без сомнения, ценное.
Это, как мы понимаем, тоже не идет на пользу уникальности и неповторимости героев: у всех у них получились какие-то среднестатистически-средневзвешенные профили, с одинаковым набором базовых функций.


Вообще, сложилось впечатление, что Плесецкий где-то услышал (или подслушал) некую идею, проникся ею и искренне в нее уверовал — настолько искренне и чисто, что решил донести ее, как благую весть, до всех и каждого — но при этом не понял ее сути. Он рассказывает некие вещи, но делает это как-то косноязычно, десятой дорогой обходя смысл, и давая лишь намеки на его отражение — выглядит это примерно так же, как попытки выучить иностранный язык путем механического запоминания фраз.
Понимает ли он сам все это, или ему просто нравится фонетика этого языка?
И почему мне в голову так настойчиво лезет «Китайская комната» — не в буквальном, лингвистическом исполнении, а в иносказательном... гностическом, что ли... Понимаете, о чем я?
Автор подразумевает, что в происходящем есть некая логика, и нам ничего не остается, кроме как поверить ему на слово — потому что воочию убедиться в ее наличии нам не предложено.

И если уж копнуть в эту сторону чуть глубже: чего мы, в сущности, ожидаем получить от романа, жанровая принадлежность которого означена как «фантастико-сферический реализм», если нам известно, что этот роман — первый из многих?
Лично я ожидал получить своего рода «осколок сферы» — относительно целостный элемент, частично самодостаточное стеклышко, по цвету и кривизне которого можно будет примерно судить о том, как выглядит вся Сфера целиком. Фрагмент, истинное место которого, конечно, в целостной мозаике, но которое и само по себе позволит взглянуть на мир в новом свете.
А что получил?
Три случайные точки в пустоте, единственное отношение к сфере имеющие лишь постольку, поскольку через них, согласно законам геометрии, эту самую сферу, теоретически, можно построить. А можно и не построить. Вот тебе и весь сферический реализм.

И последнее. Передаю прохладный привет редактору А. О. Филимонову и верстальщику Е. Г. Фортиной и спешу им передать: вон из профессии!
Такое ЧУДОВИЩНОЕ количество ошибок и опечаток нельзя списать на банальный недосмотр. Эту книгу либо вообще не вычитывали (и тогда непонятно, за что вообще там у них в редакции зарплаты получают), либо, что гораздо хуже, вычитывали полнейшие дилетанты.
Ошибки эти — тема для отдельной истории, которую я поведаю с бессердечным удовольствием (сродни избиению беззащитного), а вкратце лишь скажу: проблемы с орфографией, пунктуацией, типографикой, лексикой и версткой.
Автору простительно, он личность творческая и в духовном порыве имеет право забыть о земном. Но вот людям, которые подписывают ЭТО в печать, да еще и получают за ЭТО деньги — им поделом. Им тысячу раз поделом!

Так, ладно.

Немного хорошего можно сказать об этой книге, но и это немногое никак нельзя упускать. Даже не ради баланса добра и зла или какой-то мнимой объективности, а просто потому, что это правда. А правду, как мы знаем, говорить легко и приятно.
Это по-настоящему добрая книга. И очень наивная.
И эта наивность — честная, искренняя, чуть простоватая благодаря всесокрушительной своей доброте — обретает нотки какой-то светлой печали, непафосной возвышенной грусти.
Ну как же жаль, что у вас не получилось, Дмитрий, ну честное слово, как же жаль!
Я говорю это совершенно серьезно.

Обычно плохую книгу хочется злобно поругать, поплеваться ядом и позубоскалить (а в худшем случае — просто выкинуть и отделаться матерным многоточием вместо отзыва), но вытворять подобное с «Аингмом» не позволяет какое-то внутреннее убеждение: что ж я, нелюдь, что ли?
Ну не могу я пинать этот трупик — совесть, если угодно, не позволяет — хотя и ясно-понятно, что пациент сей вообще не жилец ни разу.

Вот тот редкий случай, когда автору от всего сердца хочется пожелать удачи: вы написали очень слабую и неинтересную книгу, но я все равно искренне желаю вам успехов. Удачи. Творческого мастерства. Правда.
Но без меня.
Большое спасибо, прощайте. Извините, если что.

Плохо.
From.

Добавить комментарий


Контакты

Отзывы или пожелания
Вы можете отправлять на E-mail

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.